Память рода — это единственное пророчество, которое сбывается против твоей воли. Можно быть просто сыном герцога, учиться фехтованию и видеть странные сны о девушке с синими глазами. Но когда за одну ночь у тебя отнимают отца, дом и будущее, пророчество перестаёт быть легендой. Оно становится единственным оружием, которое остаётся в руках.

Дени Вильнёв в «Дюне» совершил невозможное — он снял экранизацию романа, который десятилетиями считался неэкранизируемым. 10191 год. Пол Атрейдес — наследник великого дома, которому император передаёт управление планетой Арракис, единственным источником спайса. Без этого вещества невозможны межзвёздные перелёты. Его отец герцог Лето понимает: это ловушка. Бывшие хозяева Арракиса, кровожадные Харконнены, не простят потери.

Полу снятся сны о фременке Чани. Мать Джессика обучает его тайному языку ордена Бене Гессерит. В «Дюне» точка невозврата наступает не в битве, а в тот момент, когда Харконнены обрушивают на дом Атрейдесов всю мощь императорских войск. Пол остаётся один в бескрайней пустыне. Единственный способ выжить — довериться тем, кого он видел только во сне.

Вильнёв создаёт мир, от которого невозможно оторваться. Каждый кадр хочется повесить на стену. Костюмы и дизайн кораблей погружают зрителя в эстетику, где средневековый феодализм встречается с далёким будущим. Ханс Циммер, отказавшийся ради «Дюны» от работы с Кристофером Ноланом, создаёт саундтрек, который звучит как сердцебиение самой планеты. Горловое пение, ударные и ветер — от этого бегут мурашки.

Шаламе играет Пола не героем, а испуганным юношей, на которого обрушилась судьба целого мира. Фергюсон вытягивает сложнейшую роль матери, разрывающейся между долгом ордену и любовью к сыну. Скарсгард в образе барона Харконнена настолько неузнаваем под слоем грима, что зритель долго не верит, что это он. Момоа в роли Дункана Айдахо добавляет ту самую человечность, без которой фильм мог бы утонуть в собственной серьёзности.