Реальность — это единственный сон, из которого нельзя проснуться, пока не услышишь звук своей собственной волчонки падающей. Можно быть профессиональным вором, который ворует идеи из чужих сновидений, путешествовать по коридорам подсознания и строить города на руинах чужих воспоминаний. Но когда твой главный клиент — это покойная жена, которая появляется в каждом сне, чтобы сказать: «Ты забыл, что мы живём в настоящем», выясняется, что даже самая сложная каталка не стоит твоей души, которую ты сам же и запер в лифте между этажами.

Кристофер Нолан в «Начале» построил лабиринт, из которого зритель выбирается до сих пор. Кобб — изгнанник, который не может вернуться к детям, потому что его обвиняют в убийстве жены. В «Начале» точка невозврата наступает не в тот момент, когда герои спускаются на третий уровень сна, а в лифте лимба, где Мол смотрит на Кобба и говорит: «Помнишь, мы состарились здесь вместе? Мы построили целый мир. А ты его уничтожил». С этой секунды команда кранов, усыпляющих целый самолёт, перестаёт быть игрой. Начинается битва за право проснуться, не сойдя с ума.

Нолан, оператор Уолли Пфистер и композитор Ханс Циммер создали фильм, где Эдит Пиаф поёт не о любви, а о времени, которое утекает как песок. ДиКаприо играет человека, у которого под веками всегда красные круги, а в кармане — волчок, который вертится ровно до тех пор, пока ты спишь. Джозеф Гордон-Левитт дерётся в коридоре с нулевой гравитацией, Том Харди учит говорить на суахили, а Киллиан Мёрфи, клиент, которого надо взломать, идёт на поправку, но не к психиатру, а к отцу, лежащему на смертном одре.