Страх — единственный язык, который понимают все правительства мира. Можно строить стены, подписывать договоры и копить ракеты. Но когда над Белым домом зависает тень размером с город, становится ясно, что человечество умеет объединяться только перед лицом того, кто не говорит на его языках. Роланд Эммерих в «Дне независимости» собрал все возможные голливудские клише и превратил их в чистый адреналин, который работает до сих пор .

Утро 2 июля 1996 года начинается как обычно. Люди пьют кофе, ссорятся, мирятся, строят планы. А в небе уже висит корабль размером с четверть луны . От него отделяются десятки smaller кораблей и накрывают главные города планеты. Нью-Йорк, Париж, Москву — все они превращаются в пепел за одну ночь. В «Дне независимости» точка невозврата наступает не с первым взрывом, а с пониманием: пришельцы не хотят переговоров. Они пришли забрать всё, включая воздух.

Эммерих смешивает жанры с отчаянной смелостью человека, который строит карьеру на руинах цивилизаций . Уилл Смит играет капитана Хиллера — того самого парня, который тащит инопланетянина через пустыню и шутит про запах разлагающихся креветок . Джефф Голдблюм — компьютерный гений, который случайно открывает слабое место захватчиков. А президент (Билл Пуллман), бывший лётчик, в финале сам садится в кабину истребителя. Потому что иногда единственный способ доказать, что ты лидер — взять штурвал в руки.

Финал превращает 4 июля из национального праздника США в день рождения нового человечества . Корабли падают, толпы ликуют, а Дэвид Левинсон целует Констанс. Но где-то в руинах Нью-Йорка остаются лежать те, кто не дожил. Эммерих оставляет зрителя с тишиной, в которой слышен только один вопрос: сколько нужно катастроф, чтобы люди вспомнили, что они — одна семья?