Смерть — это всего лишь сбой в программе, который можно исправить перезагрузкой, если у тебя правильные инженеры и полный стакан нанитов. Дэйв Уилсон в «Бладшоте» запускает в кровоток не только микроскопических роботов, но и старую как мир идею: месть — это двигатель, который не глохнет даже после остановки сердца.

Морпех Рэй Гаррисон погибает от пули злодея Мартина Акса, но воскресает в лаборатории корпорации RST. Доктор Хартинг  напичкал его кровь нанороботами, которые делают солдата практически неубиваемым. В «Бладшоте» первая смерть оказывается не точкой, а запятой: Рэй сбегает из лаборатории, чтобы отомстить за убитую жену, и методично превращает Будапешт в тир.

Главный антагонист здесь — не бородатый психопат с первого акта, а сама конструкция реальности, которую можно переписать, как файл в операционной системе. Хартинг не просто воскрешает солдат, он имплантирует им ложные воспоминания, превращая каждого в идеального киллера, который искренне ненавидит назначенных врагов. Уилсон разворачивает детектив не вовне, а внутри черепной коробки: Рэй гоняется за призраками, пока не понимает, что даже его боль — чужой сценарий.

Финал отказывается от терапии в пользу чистого экшена. Бладшот взрывает лабораторию вместе с собой, чтобы наниты перезапустились и дали ему второе дыхание. Дэйв Уилсон снимает не философскую притчу о постгуманизме, а честный боевик про человека, который превратил своё тело в оружие, а память — в поле боя.