Месть — это единственный двигатель, который заводится даже после смерти. Можно быть генералом, любимцем Рима, человеком, которому сам император завидует. Но когда твою жену сжигают, сына вешают, а тебя самого продают в рабство, от надежды остаётся только пепел. И в этом пепле можно выжить только одной мыслью: убью. Неважно как, неважно когда. Даже если наградой будет только быстрая смерть.

Ридли Скотт в «Гладиаторе» воскресил жанр пеплума, который считался мёртвым со времён Чарльтона Хестона. Максимус — полководец, преданный императором Коммодом после победы над германцами. Он сбегает из плена, но находит свой дом сожжённым. Теперь у него нет ничего, кроме ярости. В «Гладиаторе» точка невозврата наступает не в Колизее, а в испанской грязи, когда Максимус закапывает в землю фигурки жены и сына и говорит: «Я отомщу за вас». С этого момента он не воин, не раб и не герой. Он — оружие, и направлено оно прямо в сердце Рима.

Скотт отказался от зелёных экранов в пользу реальных декораций, построив за семь миллионов долларов двухэтажный Колизей на Мальте. Оператор Джон Мэтисон снимал битвы так, что зритель чувствует вес каждого удара меча. Ханс Циммер и Лиза Джеррард написали саундтрек, который до сих пор заставляет волосы вставать дыбом. Феникс создал образ императора-ребёнка, чья жестокость прячется за обидой и страхом. А Кроу сыграл человека, который не просит пощады, потому что уже потерял всё, что могло бы сделать его уязвимым.

Финал заканчивается там, где начинается миф. Максимус пронзает Коммода, но сам умирает от раны. «Теперь я иду к ним, но не как раб, а как муж и отец». Последний кадр — он идёт по пшеничному полю к жене. Римская империя рухнет через триста лет, но история об отце, который продал душу за право убить, останется навсегда. И каждый раз, когда зал рукоплещет Максимусу, на самом деле он аплодирует не гладиатору, а человеку, который выбрал смерть вместо позора.