Жадность — это зеркало, в котором даже самый благородный гном видит только своё отражение. Можно годами копить злобу на дракона, пройти полмира, потерять друзей и надежду. Но когда перед тобой открываются ворота, за которыми лежит золото всей твоей жизни, ты вдруг понимаешь: это золото уже не твоё. Оно стало домом для чудовища.

Питер Джексон в «Хоббите: Пустоши Смауга» разгоняет историю до скорости стрелы, пущенной эльфийским луком. Бильбо, гномы и Гэндальф переживают встречу с Беорном-медведем, чудом спасаются от орков на деревьях и наконец добираются до Озёрного города — мрачного поселения, где люди живут в ожидании чуда, не веря, что оно возможно. Бард Лучник предупреждает: дракона будить нельзя. Но Торин уже не слышит никого. Ворота открываются, и гномы входят в Эребор.

В «Пустоши Смауга» точка невозврата наступает не в тот момент, когда просыпается дракон, а гораздо раньше — когда Бильбо, посланный в сокровищницу, впервые видит Аркенстон. Камень переливается в темноте, и хоббит, который всю дорогу хотел только домой, вдруг прячет его в карман. Не для себя. Ради Торина. Но это враньё — первая трещина в дружбе, которая потом расколет всё.

Смауг  просыпается медленно, смакуя каждую секунду. Его голос обволакивает, гипнотизирует, проникает под кожу. Он не просто дракон — он живое воплощение той самой жадности, которая сожрала деда Торина. Разговор с Бильбо в золотом зале — лучшая сцена всего фильма. Хоббит пытается обмануть ящера, сыплет загадками, а тот в ответ разбирает его по косточкам: «Ты пахнешь Широм. Трава, табак, дождь. Ты скучаешь по дому». И Бильбо вдруг понимает: это правда. Единственная правда во всём этом безумии.