Смерть — это единственный трюк, который отказываются признавать, пока кассета с плёнкой не закончилась. Можно умереть в 32 года, оставив после себя лишь 40 минут архивных съёмок в пагоде. Но продюсеры так не считают. Они найдут дублёра, запихнут лицо в тень, а похороны обернут в рекламный контракт. В конце концов, шоу бизнес не терпит оваций в пустом зале.

«Игра смерти» — это киригазуми гонконгского кино. По сюжету актёр Билли Ло (Брюс Ли) отказывается сотрудничать с синдикатом, который отмывает деньги через шоу-бизнес. Его пытаются убрать, но Билли инсценирует гибель, уходит в тень и возвращается, чтобы разобраться с врагами раз и навсегда. В «Игре смерти»» точка невозврата наступает на 75-й минуте — когда с экрана исчезает двойник в дурацких солнечных очках, а на его месте в проёме появляется живой, настоящий Брюс Ли. В жёлтом трико, с фирменной ухмылкой и нунчаками, от которых вжимаешь голову в плечи.

Роберт Клоуз, взявшийся доснимать картину, не стеснялся. В ход пошли архивные кадры из старых фильмов Брюса, интервью с монахами и сцена на кладбище, где в роли самого себя играет… гроб с телом Ли. Но когда начинается финальная схватка в пагоде, фильм наконец просыпается. Вот где живёт магия. Противостояние в пять ярусов, где каждому этажу соответствует свой боец — от мастера карате до семифутового Карима Абдул-Джаббара. Эти 10 минут — чистый, концентрированный Ли. Без дублёров, без фальши, только пластика, ярость и скорость, от которой захватывает дух.

Джаббар в роли пятого охранника не умеет драться, но он умеет закрывать собой полнеба. Брюс прыгает, вертится, обходит этого великана как муху, и каждый удар ногой в голову кажется трагическим балетом, где один из партнёров уже давно умер. Доснятые сцены смотришь как инородное тело. Но как только на экране жёлтый костюм — забываешь о фальши. Хочется только крикнуть: «Не уходи. Пожалуйста, не уходи».