Детство — единственная война, на которой можно погибнуть, даже не надев форму. «Мир! Дружба! Жвачка!» Ильи Аксенова превращает пионерское приветствие в страшную иронию: в 1993 году в Туле мир — зона перемирия между бандами, дружба — щит против реальности, а жвачка — валюта, за которую могут убить.

Четырнадцатилетний Санька Рябинин живёт между музыкалкой и драками за газон, пока однажды не разбивает машину грузинского авторитета, чтобы впечатлить рыжую Женю с крыши. В «Мире! Дружбе! Жвачке!» точка невозврата наступает, когда за Schuld подростка впрягается дядя Алик — афганец с ПТСР, который на гражданке стал таким же авторитетом, как те, с кем воюет. Семейная драма Рябининых стремительно перерастает в криминальную войну, где интеллигентный отец пишет ненаписанный роман про Америку, мать крутит роман с фарцовщиком, а дед-ветеран оказывается дезертиром.

Здесь границы между добром и злом стираются быстрее, чем магнитофонная плёнка с хитами Haddaway. Создатели ломают шаблон «лихих девяностых»: в их мире чернуха соседствует с нежностью, а разборки — с первой любовью, когда слушаешь «What Is Love» из телефонной трубки, прижатой к уху. Третий сезон довершает начатое: Алик проходит путь от наркотического ада до тренера детской секции, а Женя и Санька прыгают с теплохода в воду, символически смывая с себя груз чужих ожиданий.

Финал оставляет героев на распутье: Саня уезжает в Москву, Вова наконец слышит заветное «папа», а Ксения уходит из дома с гитарой, чтобы никогда не вернуться. Аксенов снимает не ностальгическую открытку, а честный портрет поколения, которое выжило вопреки — и теперь не знает, как с этим жить дальше.