Восемь столетий он ждал, что проклятие станет благословением — и ошибся. «Последний охотник на ведьм» (2015) — это не запуск новой франшизы Вина Дизеля, а веерная катастрофа амбиций, где отличный актерский состав и интересная мифология разбиваются о режиссуру, которой плевать на всех, кроме контракта.

Колдер убивает Королеву ведьм, получает бессмертие и 800 лет методично зачищает Нью-Йорк от магического криминала. Орден «Топор и крест», сменяющие друг друга до ланы (Майкл Кейн на пенсии, Элайджа Вуд в роли стажера), ведьмы в подпольных барах. Но Королева возвращается, и Колдеру приходится просить помощи у «сноведьмы» Хлои — единственной, кто способен залезть в его память и вытащить воспоминание о том, как именно он умирал.

Конфликт фильма — в разрыве между «могло быть» и «получилось». Мир ведьм с эко-риторикой и тайными убежищами обещал стать чем-то средним между «Константином» и «Джоном Уиком». Но режиссер превращает каждый экшен в месиво из темноты и быстрых склеек, а Дизель, привыкший крутить баранку, здесь выглядит как деревянный Грут без листвы. Кейн полфильма лежит в коме, Вуда сливают в идиотском твисте, а Лесли так и не дают нормально подраться.

Финал — пиррова победа маркетинга. Колдер снова убивает Королеву, бессмертие никуда не девается, а нам подмигивают титрами: «Сиквел будет!». Не будет. 90 миллионов бюджета, 146 сборов — в США жалкие 27. Дизель вернулся в «Форсаж», охоту на ведьм объявили вне закона.