Одиночество — это не стена, а мост, просто перевёрнутый штакетником вверх, чтобы никто не прошёл, пока сам не решишь опустить. Франко Кастеллано и Джузеппе Моччиа в «Укрощении строптивого» дарят Челентано роль, где его миланская наглость встречается с деревенским простодушием.

Тосканская глушь, фермер Элиа живёт отшельником: колет дрова вместо женщин, разговаривает с воронами и не переносит городских красоток. В «Укрощении строптивого»» точка невозврата наступает в грозовую ночь, когда шикарная Лиза врывается в его дом с намерением высушить трусики феном и охмурить грубияна. Орнелла Мути с глазами, в которых тонет итальянское кино, принимает вызов.

Кастеллано и Пиполо превращают экран в теннисный корт, где ракетками служат подколы. Элиа выносит кровать Лизы трактором под ливень, Лиза влепляет пощёчину при всех кумушках — и в этом обмене ударами прорастает нечто большее, чем похоть. Когда герой признаётся, что готов съесть «сто килограммов макарон», лишь бы она осталась, зритель понимает: мы видели инструкцию по сборке любви из обломков двух эгоистичных вселенных.

Финал оставляет героев на кухне, где пахнет счастьем и жареными каштанами.

В двух словах: Гимн итальянскому темпераменту, где Мути учит Челентано любить, а Челентано учит Мути мыть полы — и оба выходят победителями.