Война — это единственная рана, которая не заживает, даже когда ты возвращаешься домой. Можно быть лучшим специалистом по выживанию, носить зелёный берет и знать, что убил больше людей, чем спас. Но когда ты приезжаешь в тихий городок, чтобы просто поесть, а местный шериф решает, что длинные волосы — это преступление, выясняется: система не умеет разговаривать с теми, кого сама же и создала. Остаётся только один язык — тот, на котором ты говорил во Вьетнаме.

«Рэмбо: Первая кровь» (1982) — это не боевик, а трагедия о человеке, которого общество сначала сломало на войне, а потом отказалось принимать. Джон Рэмбо возвращается с фронта и идёт к единственному выжившему другу. Но узнаёт, что тот умер от рака, вызванного дефолиантами . Он просто хочет поесть в городе. Шериф Уилл Тизл, «человек с властью», видит в нём угрозу и приказывает вывезти его за пределы округа .

В «Первой крови» точка невозврата наступает не в лесу, а в полицейском участке. Когда Рэмбо, избитого и закованного в наручники, начинают брить, в нём срабатывает рефлекс. Он вспоминает плен. Он вспоминает нож. И тогда он вырывается — не из участка, а из реальности, где его хотят видеть сломленным.Тед Котчефф снимает не историю мести, а историю выживания. Рэмбо не нападает первым — он защищается.

Сталлоне играет почти без слов — его глаза говорят за него. Полковник Траутман появляется на пятнадцать минут, но именно он произносит финальный монолог, который переворачивает весь фильм: «Ты не знаешь, что такое война. Ты не знаешь, каково это — возвращаться домой и видеть, как люди плюют на тебя». Бюджет фильма составил 15 миллионов, сборы — 125 , и он породил целую франшизу, где Рэмбо стал супергероем. Но в первом фильме он ещё человек.