Ярость — это единственный вирус, который человек носит в себе с рождения. Остальное — просто спусковой крючок. Дэнни Бойл в «28 днях спустя» не просто снял фильм о зомби-апокалипсисе, а заново изобрёл жанр, заменив медленных мертвецов на быстрых, бешеных и почти живых. И показал, что человек страшнее любого вируса .

Курьер Джим приходит в себя в пустой больнице после комы. Вокруг — молчаливый, заваленный мусором Лондон. Ни людей, ни машин, только странные надписи на стенах. Скоро он найдёт ответ: учёные создали вирус ярости, зоозащитники выпустили заражённых обезьян, и за 28 дней Британия перестала существовать. В «28 днях спустя» точка невозврата наступает не с укусом, а в церкви, где священник в рясе бросается на Джима с окровавленным ртом. Вера рухнула вместе с цивилизацией.

Бойл снимал на цифровую камеру за 8 миллионов долларов, но создал эффект полного присутствия . Пустые улицы Лондона снимали на рассвете, перекрывая движение, и это стоило каждой секунды . Киллиан Мёрфи с глазами, которые сначала потеряны, а потом горят холодной яростью, стал идеальным проводником . Группа выживших — Селина, Фрэнк с дочерью Ханной — добираются до военных. А там майор Вест встречает их улыбкой и обещанием спасения. Но правда оказывается проще и страшнее: солдатам нужны женщины для «нового мира», а лишних мужчин расстреливают в лесу. Человек превращается в зверя быстрее, чем заражённые, у которых хотя бы нет выбора .

В финале Джим устраивает кровавую бойню в особняке, освобождая женщин. Он спускает с цепи инфицированного Почтальона и пользуется хаосом. Майор умирает, но победа не пахнет победой. Проходит ещё 28 дней. Джим, Селина и Ханна просыпаются в заброшенной хижине. На поле они выкладывают из простыней слово «HELLO», надеясь, что их заметят с пролетающего мимо самолёта. Бойл оставляет зрителя с тишиной и вопросом: что страшнее — вирус, превращающий людей в монстров, или монстры, которые остаются людьми и получают власть?