Вера — это единственная болезнь, которая передается быстрее вируса. Особенно когда мир рухнул, а ответов нет. Ниа ДаКоста в «28 лет спустя: Храме из костей» забирает франшизу у Дэнни Бойла и превращает её в мрачную притчу о том, что человек страшнее любого зараженного.

Спайк, двенадцатилетний мальчик, попадает в лапы секты. Её лидер — сэр лорд Джимми Кристал, самопровозглашённый сын дьявола. Он носит белый парик, говорит голосами в голове и заставляет последователей убивать ради «благотворительности». Все они носят одинаковые имена Джимми и молятся на перевернутый крест. В «Храме из костей» точка невозврата наступает, когда Спайк понимает: эти люди страшнее любых инфицированных. Потому что у тех нет выбора. А у этих есть.

Параллельно доктор Келсон продолжает жить среди костяного храма — оссуария, собранного из останков погибших. Он пытается вылечить альфа-заражённого по имени Самсон. Вкалывает ему морфин, слушает Duran Duran и однажды замечает: под дозой зверь снова становится человеком . Они сидят рядом, слушают музыку и вспоминают чужие жизни. Это самая странная и трогательная дружба в мире, где всё мертво.

ДаКоста отказывается от документальной тряски Бойла. Её камера холодна и выверена. Культ Джимми оказывается пародией на телепузиков, а сам лидер — напуганным мальчишкой, который в детстве видел смерть отца-священника . Здесь нет монстров. Есть только люди с ножами и верой в то, что страдание рождает истину.

Сектанты находят Келсона, принимают его за Сатану. Джимми заставляет доктора танцевать, имитируя дьявола. А потом всё рушится. В финале звучит радиоhead, и зритель остаётся с мыслью: апокалипсис не делает людей лучше. Он просто снимает с них маски . А под ними — либо пустота, либо такая же тьма, как в каждом из нас.