Надежда — это единственная валюта, которая не обесценивается даже в мире, где люди забыли, как плачут младенцы. Её нельзя напечатать, купить или подделать. Она либо есть, либо её нет. И когда кажется, что всё кончено, она приходит оттуда, откуда не ждали.

Альфонсо Куарон в «Дитя человеческом» снял не фантастику, а хронику завтрашнего дня. 2027 год. Уже 18 лет на Земле не родилось ни одного ребёнка. Самый молодой человек на планете только что умер — ему было 18. Человечество медленно вымирает. Англия — последний оплот порядка. За колючей проволокой — лагеря беженцев, по улицам бродят банды, а правительство травит мигрантов газом и сажает в клетки. В этом мире живёт Тео — чиновник, потерявший сына и смысл жизни.

В «Дитя человеческом»» точка невозврата наступает не в перестрелке, а в тот момент, когда Тео узнаёт правду. Девушка по имени Ки, которую ему приказали сопровождать, беременна. Первая за 18 лет. И теперь её нужно вывезти к учёным, которые ждут на корабле в море. Против неё — правительство, банды и повстанцы, которые тоже хотят использовать чудо в своих целях.

Куарон отказывается от спецэффектов и зелёных экранов. Камера Эммануэля Любецки дрожит, будто снято на телефон. Пули попадают в объектив, кровь заливает линзу. Погони сняты одним кадром без склеек — так, что сердце выпрыгивает из груди. Мир рушится прямо на глазах. В кадре — не декорации, а реальные лондонские окраины, превращённые в зону боевых действий.