Власть — это единственный туман, в котором даже самые чистые намерения превращаются в орудие убийства. В самом деле, можно искренне верить, что спасаешь мир, набирать армию и шептать на ухо слабым, что ты единственный, кто может дать им силу. Однако в этом тумане исчезают лица друзей, стираются границы между добром и злом, более того, в конце пути остаётся только голос, который когда-то казался голосом пророка.

Именно Дэвид Йейтс в «Фантастических тварях: Преступлениях Грин-де-Вальда» продолжает историю, которая начиналась как лёгкое приключение зоолога с чемоданом, и при этом окончательно превращает её в политический триллер о природе фашизма. Согласно сюжету, Геллерт Грин-де-Вальд сбегает из-под стражи и начинает собирать сторонников. 

Его цель при этом — развязать войну между волшебниками и магглами. Что касается точки невозврата в «Преступлениях Грин-де-Вальда», то она наступает не в битве, а в тот момент, когда Ньют Саламандер слышит речь тёмного мага на кладбище Пер-Лашез: «Магия — это не привилегия избранных, это право всех, кто способен её чувствовать».

Стоит отметить, что Йейтс, снявший больше всех фильмов о Гарри Поттере, окончательно уходит от детской сказки в мир взрослых компромиссов. Так, Криденс, потерянный мальчик с Обскуром, наконец узнаёт правду о своём происхождении — она оказывается сложнее, чем просто «потерянный потомок», и здесь кроется главный изъян всей трилогии: попытка увязать судьбы новых героев с событиями «Поттерианы» часто выглядит натянутой.

С другой стороны, визуально фильм безупречен: прежде всего, это Париж в голубых тонах, далее — кладбище, где магия Грин-де-Вальда становится символом фашистского шабаша, и наконец — битва, где стаи монстров вырываются из чемодана Ньюта. Тем не менее, критики всё чаще говорят о том, что сюжет раздувается, а персонажи теряют объём.