Страх — это единственное, что остаётся, когда город, который ты знал, превращается в декорацию для чужого апокалипсиса. Можно быть обычным нью-йоркским парнем, собирать вещи для переезда в Японию и думать, что твоя главная проблема — это недосказанность с девушкой. Но когда на вечеринку врывается грохот, а с крыши открывается вид на горящий Манхэттен, выясняется: все твои личные драмы ничего не стоят перед тем, что поднимается из воды.

О чём? Роб собирается уезжать в Японию, и друзья устраивают ему прощальную вечеринку. Через двадцать минут праздник прерывает чудовище размером с небоскрёб, которое начинает сносить Нью-Йорк. Хад продолжает снимать всё на камеру, и именно его любительская плёнка становится единственным свидетельством того, что произошло.

«Монстро» (2008) — не фильм-катастрофа в привычном смысле. Это «Ведьма из Блэр», скрещённая с «Годзиллой». Продюсер Дж. Дж. Абрамс и режиссёр Мэтт Ривз отказались от всезнающей камеры и показали апокалипсис глазами пятерых двадцатилетних, которые бегут по улицам с видеокамерой в руках. В «Монстро» точка невозврата наступает не в момент первого разрушения Бруклинского моста. Она наступает позже — когда Роб, уже добравшийся до безопасной зоны, разворачивается и идёт обратно в город, чтобы спасти Бет. С этой секунды фильм перестаёт быть просто хоррором о монстре. Он становится историей о человеке, который выбирает невозможное вместо разумного.

Ривз снимал на ручную камеру, и это не трюк ради трюка. Тряска, крики, обрывающиеся диалоги, кровь на объективе — всё это работает на одно: ты не смотришь кино. Ты находишься внутри него. Критики разделились: одни называли это «ослепительным экспериментом», другие — «упражнением в визуальной дезориентации». Но даже те, кто ругал фильм, признавали: такой уровень погружения в массовую панику до него не удавался никому. Монстра показывают редко и фрагментарно — и это правильно. Ужас здесь не в том, что ты видишь. Ужас в том, что ты не знаешь, что увидишь.