Семья — это единственный суд, где приговор выносят ещё до того, как ты успел открыть рот. Можно уехать за тридевять земель, стать лучшим адвокатом в Чикаго и не приезжать на похороны матери двадцать лет. Но когда тебе звонят и говорят, что отца посадили за убийство, ты едешь. И за дверью суда тебя встречают не присяжные, а брат, который называет тебя «выскочкой», и сестра, которая всё ещё ждёт, что ты заплатишь за её учёбу.

Дэвид Добкин в «Судье» взял стандартную фабулу юридической драмы и превратил её в исповедь о том, что прощение не зарабатывается в зале заседаний. Хэнк Палмер — циничный адвокат, защищающий убийц и изменяющий жёнам. Однажды он узнаёт, что его отец Джозеф, судья с сорокалетним стажем, сбил на машине пешехода. Человек погиб, отец не помнит, пил или нет, и отказывается от защиты. 

Добкин, сценарист «Бешеных псов» и режиссёр «Фредди Крюгера», здесь берёт паузу и даёт зрителю подышать. Дауни-младший, которому этот сценарий принесли через десять минут после выхода «Мстителей», строит своего Хэнка на стыке двух эпох: «Железного человека», где он балагурил, и «Чаплина», где он страдал. Вероника играет женщину, с которой Хэнк расстался, когда она ждала ребёнка, и теперь она смотрит на него взглядом, в котором нет злобы, только тихая усталость.

Финал не даёт чуда. Отец сидит, Хэнк остаётся в городе, братья наконец здороваются за руку. Но в последней сцене, когда Хэнк поднимается в зал суда, где его отец проработал полвека, он видит надпись на дверях: «Честью клянусь». И понимает, что вся его жизнь в Чикаго была побегом. Домой он вернулся слишком поздно, но успел хотя бы попрощаться. Дюваль умер через год после премьеры, и этот фильм стал его лебединой песней. «Ты — лучший адвокат, которого я знаю», — говорит он сыну.