Судьба — это единственная программа, которую нельзя переписать. Можно бежать, прятаться, менять имена. Но однажды часы всё равно пробьют тот самый час, и ты поймёшь: всё, что ты делал, только приближало неизбежное. Джонатан Мостоу в «Терминаторе 3: Восстании машин» получил сложнейшую задачу — снять продолжение после финала, который уже всё закончил. Он справился ровно настолько, чтобы зритель не ушёл через полчаса.

1997 год не наступил. Скайнет не активировался. Сара Коннор умерла от лейкемии. Джон Коннор живёт под чужими именами, без документов, без цели. Он знает, что Судный день отменили, но чувство тревоги не отпускает. И не зря — из будущего прибывает T-X , терминатор новой модели с жидкой плотью и встроенным оружием. Вслед за ней отправляют перепрограммированного T-850, который убил Джона в 2032 году, но теперь получил новую миссию — защищать. В «Терминаторе 3» точка невозврата наступает не в погоне, а в момент, когда Джон узнаёт: Кейт Брюстер, его будущая жена и лейтенант, дочь генерала, должна выжить любой ценой. Потому что именно она отдаст приказ запустить Скайнет.

Мостоу выбирает правильную интонацию — ни шага назад от экшена. Погоня на кране через центр Лос-Анджелеса, битва в туалете похоронного бюро, финал в бункере — всё снято крепко, без провисаний. Шварценеггер уже не машина, а уставший отец, который знает, чем кончится этот день. Кристианна Локен становится достойной преемницей Роберта Патрика — она не улыбается, не говорит лишнего, просто уничтожает всех на пути. Ник Стал пытается быть похожим на Ферлонга, но проигрывает в харизме. Клер Дэйнс в роли Кейт добавляет ту самую человечность, без которой фильм превратился бы в металлолом.