Продолжение — это всегда риск. Можно повторить те же шутки, и они уже не сработают. А можно пойти дальше и высмеять всё, до чего не добрались в первый раз. Кинан Айвори Уайанс в «Очень страшном кино 2» не просто повторяет формулу. Он её улучшает. Добавляет больше абсурда, больше отсылок и больше Марлона Уайанса в образе Шорти.

После событий первой части Синди поступает в колледж. Она пытается забыть кошмар и начать новую жизнь. Но прошлое не отпускает. Вместе с группой студентов она соглашается участвовать в эксперименте профессора по изучению сна. Их запирают в доме с камерами наблюдения. В «Очень страшном кино 2»» точка невозврата наступает в тот момент, когда вместо научного исследования начинается чистое безумие.

Уайанс берёт прицел на всё, что вышло в прокате за последние пару лет. «Экзорцист» получает свою порцию через сцену с подбрасыванием кровати и вращением головы на 360 градусов. «Полтергейст» появляется в эпизоде с телевизором, из которого лезут призраки. «Что случилось с Тайни Тимом?» превращается в галлюцинацию с участием Тима Карри, который играет профессора так, будто всю жизнь ждал этой роли. Отдельный номер — пародия на «Тринадцать привидений», где дом оказывается населён не монстрами, а просто очень странными соседями.

Шорти появляется в прологе и исчезает до самого финала. Но его сцена с курицей и револьвером становится той самой, ради которой зрители перематывают плёнку снова и снова. Крис Эллиотт в роли отца-священника, который путает благословение с проклятием, добавляет абсурда. А финальная битва с призраком в доме с привидениями превращается в клип на песню Дэвида Грея, и это работает ровно потому, что не должно работать.