Слава — это яд, который принимают маленькими дозами. Сначала он бодрит. Потом — разрушает изнутри. А когда действие заканчивается, остаётся только пустота и голос в голове, который шепчет: «Ты был лучше, когда тебя боялись».

Алехандро Гонсалес Иньярриту в «Бёрдмэне» снял фильм-исповедь. Фильм-крик. Фильм, где реальность и безумие переплетаются так тесно, что к финалу перестаёшь понимать, кто кого создал — человек свою маску или маска человека.

Ригган Томсон когда-то был звездой. Он играл супергероя Бёрдмэна в трёх фильмах, собирал стадионы и купался в лучах софитов. Это было двадцать лет назад. Теперь он пишет пьесу по рассказу Рэймонда Карвера, вкладывает последние деньги и пытается доказать миру, что он не просто «человек в костюме птицы» .

В «Бёрдмэне» точка невозврата наступает не на премьере, а в тот момент, когда Ригган понимает: голос в его голове — не просто воспоминание. Бёрдмэн жив. Он сидит на унитазе, разговаривает, критикует, требует вернуться к четвёртому фильму и напоминает, что настоящий успех был только там — в мире, где можно летать.

Иньярриту снял фильм так, будто это один непрерывный кадр . Камера Эммануэля Любецки скользит по коридорам, заглядывает в гримёрки, вылетает на Таймс-сквер и возвращается обратно, не давая зрителю ни секунды передышки . Барабанная дробь Антонио Санчеса звучит как сердцебиение — то затихает, то ускоряется до предела .

Майкл Китон здесь играет не роль. Он проживает собственную судьбу. Актер, который когда-то был Бэтменом, а теперь пытается вырваться из клетки комиксов, — это метафора, которую не пришлось придумывать . Рядом с ним Эдвард Нортон в роли Майка Шайнера — гениального мерзавца, который на сцене может всё, а в жизни не способен отличить правду от фальши. Эмма Стоун играет дочь Сэм — ту самую боль, которую Ригган прятал за славой все эти годы.