Смех — это единственное оружие, которое не требует лицензии, не оставляет следов и работает безотказно. Особенно когда цель — вся индустрия ужасов, собравшаяся на экране в одном фильме, чтобы быть жестоко высмеянной за все свои клише сразу.

Кинан Айвори Уайанс в «Очень страшном кино»» взял всё лучшее из жанра хоррор конца девяностых и перемешал это с пошлыми шутками, туалетным юмором и абсурдом, который работает безотказно. Шестеро подростков случайно сбивают человека и решают молчать. Ровно через год тот самый маньяк в маске Призрака начинает охоту на каждого из них. В «Очень страшном кино» точка невозврата наступает не с первым убийством, а когда главная героиня Синди пытается закурить косяк, не зная, что это косяк, и начинает задыхаться. С этой секунды зритель понимает: здесь не будет логики, не будет страха, но будет смех.

Уайанс создал идеальную пародию, где каждый кадр отсылает к конкретному фильму. «Крик» разбирают по косточкам — маска, телефонные звонки, правила выживания. «Ведьма из Блэр» получает свою порцию через дрожащую камеру и палатку, в которую кто-то стучит. «Матрица» появляется ровно настолько, чтобы показать, как можно уворачиваться от пуль в замедленной съёмке, а потом получить пулю всё равно. Шакил О’Нил в роли себя самого добавляет абсурда, а Марлон Уайанс в образе Шорти становится тем самым персонажем, чьи гэги запоминаются навсегда — от драки с девушкой до сцены с «я сейчас вернусь».

Финал разоблачает маньяка — им оказывается школьный психолог, который просто хотел отомстить за то, что над ним смеялись. Он прикован наручниками, но успевает сказать, что вернётся в сиквеле. Зритель уходит с чувством лёгкости и пониманием, что иногда, чтобы перестать бояться фильмов ужасов, нужно просто посмеяться над ними. Картина, собравшая 278 миллионов долларов при бюджете 19, породила четыре продолжения и стала культовой для целого поколения.